November 29th, 2012

news

Бегство капитала из России: по следам трактора поросенка Петра

Пару дней назад мои талантливые друзья запустили ресурс Pravdozer.Ru, в рамках которого они намерены собирать и готовить собственные аналитические материалы по различным злободневным и не очень темам. Так как начинание это очень хорошее, некоторые наиболее интересные с моей точки зрения материалы я буду перепечатывать в своем блоге. Это первый из них.

pravdozer
Трудно пересчитать все мифы, бытующие о России. К старым и проверенным временем регулярно добавляются новые. То, что объединяет их – поразительная живучесть. В академической среде продолжают писать об «умирающем медведе» и грозящей России катастрофической депопуляции. При этом свежие данные, которые рисуют несколько иную картину, упрямо игнорируются. В журналистских кругах – свой конек. Тема про россиян, покидающими страну толпами, регулярно возникает и в оппозиционной журналистике, и на страницах зарубежных изданий. На фактические данные по эмиграции, обычно снисходительно уточняют: может уезжает и меньше людей, но они – самые умные и талантливые.

На страницах деловой прессы три кита мифотворчества о России – это коррупция, экономика, построенная исключительно на нефти, и бегство капитала. Коррупция, при этом, подразумевается невиданных доселе масштабов, лежащая в фундаменте государства. Поскольку само по себе это явление трудноизмеримое, то главным козырем здесь используется подвальный рейтинг России в индексе восприятия коррупции Transparency International. Важной деталью здесь является то, что рейтинг составляется на основе опросов экспертов международных организаций, осведомленность и независимость которых вызывает много вопросов. Так что уровень коррупции в России (либо где еще) всегда останется открытым вопросом, где любое утверждение трудно доказать или опровергнуть. С зависимостью же экономики от нефтяных доходов все гораздо проще – доли ТЭК в ВВП России и нефтедолларов в бюджете достоверно известны.

А вот с бегством капитала куда как больше загадок. В новостях регулярно появляются оценки оттока капитала за тот или иной период. Суммы, которые там фигурируют, исчисляются десятками миллиардами долларов. Журналисты с легкостью жонглируют терминами «отток капитала», «чистый отток капитала», «бегство капитала». При этом, что стоит за этими цифрами и понятиями понятно, в основном, только узкому кругу специалистов, что дает простор для весьма вольных интерпретаций. И такой сложный процесс как перемещение капитала часто пытаются неверно представить как верный знак обреченности российской экономики и неуверенности россиян в будущем страны.

Под оттоком капитала в экономике понимаются денежные средства страны, направляемые в другие страны в виде инвестиций, ссуд, для покупки финансовых активов. Сюда попадает, например, покупка Ростсельмашем завода в Канаде и погашение еврооблигаций ЛУКОЙЛом. То есть вполне рядовые операции хозяйственной деятельности крупных компаний. Центробанк учитывает все операции, связанные с движением капитала и регулярно публикует статистику по кварталам. На рисунке 1 отображен поквартальный ввоз/вывоз капитала частным сектором за 1994-2011 годы, рассчитанный на основе платежного баланса. Как видно из графика, за исключением 2006 и 2007 года, наблюдается устойчивая тенденция к вывозу капитала частным сектором.


Рис. 1. Чистый ввоз/вывоз капитала частным сектором по кварталам. Инфографика ИТАР-ТАСС.

На счет того, что стоит за такой тенденцией, высказываются самые разные мнения. Например, главный экономист банка HSBC Александр Морозов считает, что «главной причиной оттоков капитала является слабость российских институтов, недостаточная защита прав собственности и коррупция. Из-за этого инвестирование за рубежом по-прежнему выглядит более привлекательно. Кроме того, перемещение капитала за границу — это способ защиты себя и своей семьи от риска захвата бизнеса». Михаил Делягин, напротив же, полагает, что стратегия, направленная на повышение инвестиционной привлекательности, бессмыслена, так как в Россию приходят только спекулятивные капиталы.

Можно соглашаться с тем или иным мнением, но то, что инвестиционный климат и деловая среда в России оставляют желать много лучшего, мало кто оспаривает. Незадолго до избрания на третий срок, Владимир Путин призвал к снижению административных барьеров для бизнеса и поставил целью продвижение России на 100 позиций в рейтинге Мирового Банка Doing Business. Этот рейтинг сравнивает страны по тому, насколько просто там совершить стандартные действия, такие как открытие бизнеса, получение разрешения на строительства, уплата налогов и так далее. В 2012 году Россия заняла в нем 112 место из 185 возможных. Конечно, как и все такие рейтинги, он достаточно субъективен, но, в отличии от рейтинга Transparency International, в его основе лежат объективная методология. И место России в нем красноречиво говорит о ворохе проблем в сфере регулирования бизнеса.

Интересно другое. Китай, который занимает первое место в мире по полученным прямым иностранным инвестициям, расположился в рейтинге Doing Business на 91 месте. Это ставит под сомнение теорию о том, что в основе оттока капитала из России лежит лишь неблагоприятный инвестиционный климат. И действительно, ключевым параметром любого инвестиционного проекта является соотношение его доходности и потенциальных рисков. При этом высокая доходность может перевесить самые серьезные риски. Например, Royal Dutch Shell и Total работают в Нигерии, несмотря на регулярные атаки боевиков. А международные компании от инвестиций Колумбию не останавливают даже похищения сотрудников. Что и говорить о таких мелочах как коррупция или бюрократия – они никогда не были непреодолимой преградой для инвесторов. Именно поэтому международные инвесторы размещают проекты в Китае – несмотря на все помехи, это выгодно. Безусловно, улучшение делового климата в России – важная и полезная инициатива, но для движения капитала она не будет иметь определяющего значения.

Collapse )